На главную страницу сайта   Оглавление

 

Рафаил Кабо

На севере

Из писем 1913 года (продолжение)

II. Лето (продолжение)

10/VII. Сегодня вскоре после утреннего чая пошел купаться. Я раздеваюсь донага и по целым часам лежу на песке. Я не жалею об этих часах, потерянных для занятий. Жарких дней осталось немного. Сегодня мы возбуждены событиями в Питере и в Москве: закрытием газет, съезда и т.д.

11/VII. Вчера получил от тебя десять рублей. Досадно, что ты поспешила выслать деньги, я еще не исчерпал открытого мне в лавке кредита, а из Архангельска я еще не потребовал следуемого мне долга. Погода сегодня резко изменилась: северный ветер, облачное небо. Только что вернулись с Засыпкиным из города, где закупали продукты на неделю. До сих пор я обходился "своими средствами", готовя к обеду яичницу и закусывая простоквашей. Сегодня мы с Засыпкиным купили телятину и приготовили суп на несколько дней. Все в деревне теперь заняты полевыми работами, и ни у кого нет охоты и времени возиться с приготовлением обедов.

Сейчас мне грустно, и отсылать письмо не хочется. Мысли мои обращены к тебе. Как утешить тебя, чем помочь?..

14/VII. Я получил два твоих письма одно после другого. Первое меня очень опечалило. Мне больно читать слова: "Скажи, не обманывает ли меня мое чутье? Тебя перестала удовлетворять переписка?" Мне становится больно, когда я представляю себе, что ты с этим "чутьем" будешь жить, по крайней мере, до получения моего ответа. Однако следующее письмо, в котором ты сознаешься в своей ошибке, облегчило мое положение. Но я прошу тебя: оказывай мне больше доверия и не доверяйся своему чутью. Поставим теперь на этом точку и не будем больше к этому возвращаться.

Бывает со мной такое состояние, когда чувствуешь, что внутри кипит какая-то сила, которая, как в Библии земля, все еще "безвидна и пуста", и творящий дух носится над водою, тогда я не могу найти слова, которые выразили бы эту внутреннюю полноту...

...Меринга скоро совсем закончу. В это же время успел перечитать некоторые сочинения Лассаля, мемуары Бебеля. С тревогой провожаю убегающее время и думаю, как я мало успел и как много осталось из намеченного.

Вчера закончил последнюю часть "Мужиков" Реймонта. Достал сборник стихов "Русская муза", составленный П.Я.

Встретила ли ты заметку об одном даровитом мальчике по фамилии Атлас в Петербурге? Ему 5 лет. По отзывам профессоров Грекова и Бехтерева это необыкновенный ребенок. Он обладает большими познаниями в естественных науках, особенно в зоологии. Он прочитал все 6 томов Брэма, знаком с учением Дарвина, имеет необыкновенную память, позволяющую ему, например, помнить имена всех депутатов Государственной Думы по фракциям. Профессора вели с ним беседу об астрономии, зоологии и т.д. с большим интересом. Он много читает, гулять не хочет, потому что, по его словам, ему хочется перечитать все книги. Он находит, что еще больше книг не написано, что природа не исчерпала при создании животных всех комбинаций. Он рисует новых животных и дает им названия. Какое необыкновенное человеческое дитя! Он хочет знать все написанное и дописать недостающее. Таково дитя нашей культуры. У подножия ее копошатся гады, клубятся ядовитые туманы, а вершина мировой культуры сияет и светом своим спорит с солнцем.

16/VII. Сегодня проспал. Проснулся поздно. Начались дожди. Хозяева прекратили косовицу. Моют полы. Придется мне сегодня заниматься санитарией, заниматься с Шориным и т.д.

С обедами дело наладилось. Мы с Засыпкиным решили готовить дома с помощью старухи. Накануне вечером каждый из нас по очереди приготовит все, что нужно, а дело старухи вставить горшок в печь и присмотреть за ним.

С Шориным кончаю книгу Бауэра. В свободные часы читаю книгу Бельше "От бациллы до человека". Увлекательная книга, от нее трудно оторваться.

Ночи стали уже темные. Читаю при лампе. У меня такое ощущение, будто ты сидишь против меня, по другую сторону стола, наклонившись своей головкой над шитьем, и слушаешь мое громкое чтение. Но когда, оторвавшись от книги, я взглянул на пустой стул, сердце сжалось от тоски.

В местной библиотеке я нашел романы Шпильгагена: "Загадочные натуры" о революции 1848 года, "Сомкнутыми рядами", "Между молотом и наковальней" о лассалевской агитации, и другие. Когда-то я читал все эти романы, а теперь захотелось снова перечитать. Но, к сожалению, на свете много идиотов. Оказывается, что один из них, влиятельный обыватель Пинеги, изъял все эти романы, и еще другие, как "вредные" и "небезопасные для общественного спокойствия". Этакое бревно!

Вместо Шпильгагена взял книгу Дефо "Робинзон Крузо", изданную целиком, а не в сокращении для детей, как я читал в детстве. Заранее облизываюсь от предстоящего удовольствия.

Маруся подробно изучает утопистов. По Сеньобосу знакомится с июньской революцией и избирательной реформой 1832 года в Англии. Читает последнюю статью Плеханова о французских утопистах, книгу Тугана. После усвоения материала она составляет конспект, придерживаясь плана книги Меринга. Накануне дня занятий я просматриваю конспект, и в день занятий мы читаем Меринга с большими моими комментариями.

Когда я даю волю воображению, я люблю представить нашу старость, если мы до нее доживем. Мне приятно и радостно думать о долгой жизни, прожитой вдвоем, "рука в руке и мысль одна".

19/VII. Ты рекомендуешь мне прочитать "Письма ненормального человека" Немоевского. Сделаю это на досуге. Но по секрету признаюсь тебе, что беру эту книгу с отвращением к автору. Немоевский в настоящее время один из идейных вдохновителей бойкота евреев в Польше, этого "тихого погрома". Я знаю, что неправильно переносить чувство к автору на его произведение, тем более что последнее создавалось тогда, когда Немоевский числился в рядах польских радикалов. И, несмотря на свое личное нерасположение к автору, я постараюсь его книгу прочитать.

22/VII. Я как-то писал тебе, что временно, до открытия морского пути на Печору, в Пинеге жил товарищ Урицкий. На днях он получил право выехать за границу.

Сейчас мне ничего так не хочется, как помочь тебе делом. А под делом я разумею, прежде всего, материальную поддержку, в которой вы с Русей будете нуждаться. Мое большое несчастье, что в практическом отношении я односторонний человек. Это, несомненно, хорошо для того дела, которое я облюбовал, но совсем скверно для близких мне людей. И эта практическая односторонность стоит в противоречии с той, как назвал Иван Николаевич [Кубиков] в письме, "интегральностью", которая свойственна моей натуре. Если бы, впрочем, об этом писал не Ив. Ник. и в письме, где было не до шуток, я подумал бы, что он иронизирует. Но если это душевное качество мне свойственно, то им, этим качеством, даже фунта хлеба не приобретешь.

23/VII. Вчера вечером проездом c Печоры остановился здесь Н. Он остановился у меня. Просидели мы с ним до 6 часов утра, а в 9 ч. опять были на ногах. Сегодня, конечно, о занятиях нечего думать. Перед тем, как я принялся за это письмо, мы с ним сидели у Засыпкина в сумерках, за потухшим самоваром. Товарищ рассказывал нам страшные рассказы из жизни прежней уголовной ссылки. Он жил здесь в 1908-9 годах теперь он окончил вторую ссылку.

Хуже саранчи, хуже свирепых зверей была уголовная ссылка для северного крестьянина. Впрочем, слово "уголовная" не совсем точно. От чисто уголовной ссылки мало отличались и те ''политики", которые были вырваны бурей из обычных условий жизни; не найдя новых прочных условий в этом чуждом им крае, они позволяли себе многое, не встречая отпора со стороны покорного населения. К этому прибавились не менее ужасные рассказы, выслушанные мною от брата лавочника Алексеева, приехавшего отбывать здесь ссылку, очень интеллигентного человека. Он рассказывал мне о тех же людях, но не в ссылке, а в деревне на юге после того, как движение пошло на убыль.

Об екатеринославцах Н. рассказывал одно хорошее. Виктор имеет место, зарабатывает 20 рублей. Паша хорошо поправилась. Живут дружно. Настя имеет урок за 10 руб. Ее и Илью он называет "два сапога пара". Он близко сошелся со всеми екатеринославцами, за исключением Евгения. О Вере он отзывается с большим уважением.

26/VII. Н. прожил у меня около трех суток. Сошлись мы с ним очень скоро и расстались, кажется, довольные друг другом. Вчера после его отъезда у меня было такое чувство, как будто уехал человек мне очень близкий. Особенно хорошо прошел один из вечеров, когда Н., Сухотин и другие сидели у Засыпкина до глубокой ночи. Разговорились мы о Короленко и вообще о литературе, беседовали долго и содержательно.

30/VII. Вчера целый день был занят писанием ответа историку С.М.Дубнову. Свой ответ в виде открытого письма я послал в журнал "Новый Восход". Статья моя приняла крупные размеры, и именно поэтому у меня не было ни времени, ни сил переписывать копию для тебя, хотя мне очень хотелось это сделать. Я надеюсь, что в библиотеке ты найдешь этот журнал. Статья Дубнова напечатана в № 29, а моя, если будет напечатана, появится в № 31 или 32.

Вчера в архангельской газете напечатана моя корреспонденция о выборе уполномоченных на лесозаводе Володина от рабочих этого завода для обсуждения устава. Занимает корреспонденция около 100 строк.

В последнее время у меня появился писательский зуд. Но, по-видимому, моя судьба писать "открытые письма" и выражать в них свое несогласие, но эти письма никого не интересуют и их не печатают. Есть всего только один почитатель моего "таланта", и он еще до сих пор убежден, что статья моя, ответ Петровскому, не напечатанная в газете, шедевр полемики... Ну-ну!..

Мне очень нравятся статьи Сени (Семен Иосифович Губергриц, брат моей матери, Е.О.Кабо. В.К.) в харьковском "Утре": о кинематографе, об Анатоле Франсе и другие. У него легкий, своеобразный стиль, оригинальный юмор. Социализм его, хотя и от эстетики, но несомненно демократичен.

Сейчас разгар сенокоса. С трех часов утра слышатся голоса, скрипят телеги. Я пробуждаюсь. Утренний холодок быстро сгоняет дремоту. Особенно возбуждены Пашка и Клашка. Последний беззаветно отдается сборам на "пожню", подымает кутерьму с Дамкой и Бобкой, хохочет и шумит. Окруженный любовью бабушки и матери, он растет свободным, шаловливым и здоровым мальчуганом.

С бабкой я поссорился. Причина ссоры ее вечная воркотня. Наконец я вышел из терпения и пригрозил, что переберусь на новую квартиру. Теперь она тише воды. Будь дома Ал. Вас., ничего бы не было. Но беда в том, что мы со старухой остаемся вдвоем в доме на целый день. Теперь я к ней ни с чем, кроме как за самоваром, не обращаюсь. Со всем остальным я иду к Ал. Вас., когда та возвращается вечером домой.

У нас появились ягоды, грибы, но я еще не пробовал ни тех, ни других. Идти собирать не хочется, времени нет. Писательский зуд в самом разгаре. Не было печали...

31/VII. Река сильно обмелела. Пароходы ходят неисправно. Почта тоже.

Товарищу, который болеет туберкулезом, становится хуже. Влияет обстановка больницы, но на частной квартире мы не в состоянии организовать за ним надлежащий уход.

Я устал от покоя ссылки. Глаза, голова, все мое существо требует другого. Трамвай, театр, уличный шум, автомобили все, что угодно!

 

Дальше